А ведь Рённ был хороший следователь.

Вначале он не подавал больших надежд, теперь же считался одним из китов отдела насильственных преступлений.

Мартин Бек попытался найти какие-нибудь ободряющие слова, но, как всегда, безуспешно.

Ограничился коротким «пока!» и ушел.

Зато теперь он сидел в кафе с Реей, а это было совсем, совсем другое дело.

Правда, у Реи был мрачный вид.

— Этот суд, — говорила она, — до чего унылая картина. Какие типы распоряжаются судьбами людей. Прокурор этот — он же чистый клоун. А как таращился на меня, словно впервые в жизни женщину увидел.

— Бульдозер, — подхватил Мартин Бек. — Он много женщин повидал, к тому же ты не в его вкусе. Но он любопытен, как омар.

— Разве омары любопытны?

— Не знаю. Я где-то слышал это выражение. Кажется, финские шведы придумали.

— А защитник не знает даже, как зовут клиента. Только и делает, что рыгает да вставляет бессмысленные реплики. У девчонки никаких надежд.

— До конца еще далеко. Бульдозер выигрывает почти все свои дела, но Роксена еще ни разу не одолел. Помнишь историю со Свярдом?

— Еще бы, — отозвалась Рея и хрипло рассмеялась. — Это когда ты в первый раз пришел ко мне на Тюлегатан. Дело о запертой комнате. Без малого два года тому назад. Как тут забыть.

Она заметно повеселела.

Глядя на нее, и он повеселел. Чудесно прошли эти два года — разговоры, ревность, дружеские перебранки, но главное — близость, доверие, общность. Хотя Мартину Беку перевалило за пятьдесят и он накопил изрядный жизненный опыт, он много почерпнул от нее.

Он надеялся, что и она что-то от него получила.

Надеялся, но не был совсем уверен: как личность она была сильнее и мыслила смелее, наверно, и остротой ума его превосходила, во всяком случае, быстрее соображала. У нее была тьма недостатков; так, она частенько кисла и раздражалась, но он любил и ее недостатки. Возможно, это звучало глупо или чересчур романтично, однако он не мог придумать лучшего выражения.