— Мемуары адвоката Роксена, хотя они еще не написаны, несомненно, представляют интерес, — с ухмылкой перебил его Бульдозер. — Но вряд ли мы собрались здесь за тем, чтобы слушать их.

— Прокурор прав, — сказал судья. — Прошу господина Ульссона продолжать.

Бульдозер посмотрел на слушательницу, но она ответила таким прямым и смелым взглядом, что он, скользнув глазами по Рокотуну, судье, помощнику судьи и присяжным, снова уставился на обвиняемую. Ребекка Линд смотрела куда-то в пространство, словно для нее не существовали ни нудные бюрократы, ни зло, ни добро.

Бульдозер сложил руки на спине и заходил взад-вперед.

— Так-то, Ребекка, — приветливо произнес он. — То, что случилось с тобой, к сожалению, случается со многими молодыми людьми в наше время. Вместе мы постараемся тебе помочь. Кстати, ты не против того, чтобы я обращался к тебе на «ты»?

Девушка как будто не слышала вопроса, если это вообще можно было считать вопросом.

— С чисто юридической точки зрения перед нами простой и совершенно очевидный случай, так что особенно дискутировать тут нечего. Уже когда решался вопрос о мере пресечения, выяснилось…

Рокотун явно был погружен в размышления о Заире или еще о чем-то в этом роде, но тут он вдруг выхватил из внутреннего кармана пиджака большую сигару, прицелился ею в грудь Бульдозера и воскликнул:

— Протестую. Ни я, ни какой-либо иной адвокат не присутствовали, когда выносилось постановление о взятии под стражу. Этой девушке, Камилле Люнд, говорили тогда, что она имеет право на защиту?